Местная религиозная организация приход Богоявленского собора г. Кургана Курганской епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)

"Се бо отныне ублажат Мя вси роди"

(Лк. 1, 48)

Путешествие чудотворной явленной Югской иконы Божией Матери в XVI — XVIII вв.: Свято-Троицкая Югская-Дорофеева пустынь

Путешествие чудотворной явленной Югской иконы Божией Матери в XVI — XVIII вв.: Свято-Троицкая Югская-Дорофеева пустынь

Путешествие преподобного Дорофея продолжалось почти месяц. Его родиной было село Нижне-Никульское близ города Молóги Ярославской губернии. Отпущенный с миром, он шел со спокойною совестью и благоговейно хранил вверенное ему сокровище – святую икону Богоматери, которая невидимо охраняла его самого от всех бед и опасностей далекого странствования. 3 июня 1615 года, пройдя Рыбную слободу, которая в настоящее время стала городом Рыбинском, он дошел до одного дикого, болотистого, поросшего лесом и никем не обитаемого места. На правом берегу Волги, в 3-х верстах от неё, там, где в реку Черная Юга впадала другая река – Юга белая, престарелый путник почувствовал усталость и решился отдохнуть, чтобы легче пройти остальные семь верст до своей родины – села Нижне-Никульского. Помолясь, он поставил икону Богоматери на сучьях стоявшей там сосны и под ней же склонился для отдыха. Проснувшись, старец хотел взять святую икону, но не мог отделить ее от дерева, он усиливал напряжение, с большим старанием старался поднять ее, но икона как будто приросла к дереву. В недоумении и сокрушении сердечном старец повергся на землю перед ликом Святой Девы, со слезами умоляя Её не помянуть грехов его, которые в простоте сердца он считал причиной неподвижности несомой им святыни, и после молитвы вновь поднял руки, чтобы снять святую икону с дерева. Тогда последовало благодатное вразумление. Старцу слышится голос: «Почто порываеши с места сего икону Мою? Место сие избрано и угодно Мне. На месте сем имеет быть обитель славна в честь и славу Сына Моего; в ней ублажати Мя имуть. Зде будет икона сия, и благодать Моя с нею во веки». При этих пророчественных словах святая икона вновь просияла таким же необычайным светом, как ранее это видел старец в Псково-Печерском монастыре. Этот чудный голос и это преображение лика Девы повергли старца на землю в благоговейном страхе и сменившем его чувстве радости. С той минуты для старца стало ясным Божие изволение на избрание той дикой дебри в место селения Славы Божией; больше он не дерзал прикасаться к дивной иконе Святой Девы и не смел переставить ее на какое-либо другое место.

«Здесь, на этом диком месте, изволила пребывать Матерь Божия в лике Своего благодатного образа» – эта мысль с того времени стала основанием для всей последующей деятельности преподобного Дорофея. Дикое, пустынное место стало ему более приятным, чем родина, лучше красивого города, дороже благоустроенного монастыря Псково-Печерского. Там недоставало у него времени выполнять по совести свое келейное правило, здесь же он был свободен, ничем не стеснен и благословлял имя Божие. Там развлекали его ближние и дальние своими вопросами, часто не стоящими рассуждения, но на них уходило время, оставляя в сердце схимонаха сожаление об утраченных часах дорогого времени; здесь же он каждую минуту жизни посвящал дорогой его сердцу молитве к Божией Матери или же тратил на устройство себе хижины, на расчистку дебри, на доступные старческим силам труды и радовался, и величал имя Святой Девы, благоволившей принять и исполнить его моление. Душою и сердцем он чувствовал, что здесь ему дарован добрый покой. С несомненным упованием на помощь свыше старец расчистил место для небольшой келии, которую начал срубать своими старческими руками. Узнали о появившемся старце-иноке соседние жители, услышали дивную повесть старца о святой иконе, стоявшей на дереве, слышали и дивились непонятному для них благоволению Промысла Божия к этой глухой местности. Не менее дивились пришельцы и решимости старца жить в этой глуши беззащитным, терпеть скудость в пище, бороться с непогодой. Приходили сюда одержимые недугами, молились перед иконой Богоматери вместе с преподобным старцем и получали исцеление. Приходили отцы и матери с больными детьми. Дорофей учил их уповать на милость Царицы Небесной и, прося исцеления детских болезней, самим исправлять свою жизнь, – и внимавшие словам преподобного и усердно просившие помощи Святой Девы перед Её иконой получали просимое. Иногда приходившие поселяне помогали старцу поднимать тяжелые бревна на верх строящейся келии и делали это с живейшей радостью. Старец не брал денег, он довольствовался подаянием насущного хлеба и не заботился о дальнейшем.

Когда устроена была келия, блаженный Дорофей просил у Пресвятой Девы милости и благословения перенести Её святую икону в новоустроенную келию. Милость эта была ему дарована в особом откровении, и смиренный труженик снял с дерева драгоценную святыню и поставил ее в своей убогой хижине. Эту милость престарелый инок встретил с глубоким благоговением. Радость его была неизреченной. С тех пор молитвы к Пресвятой Матери Божией всегда возносились старцем перед Её святым образом, прославленным многократным просветлением лица Её.

После устройства келии новая мысль неотступно посещала неутомимого труженика. «Я живу под кровом, в ограждение моих немощей имею келию, – думал Дорофей, – а для святой иконы Богоматери, хранительницы моей, нет даже особой часовни». И старец вновь начинает готовить удобное место для сооружения приличной часовни в честь и славу святой иконы Божией Матери. Для задуманного сооружения было необходимо осушить низменности. Для этого старец своими дряхлыми руками копал канавы для спуска воды, делал насыпи земли, перетаскивая ее с возвышенных мест. Когда место стало ровным и сухим, были заготовлены и материалы для устройства часовни. Иногда приходили поселяне из окрестных селений поклониться святыне и видели старца, занятого непосильными трудами. Они помогали ему перетаскивать бревна и поднимать их на стены сооружаемого здания. За помощь в работах старец, который ничего не имел, платил им не деньгами, а слезами благодарности и уверением, что их труды помянуты будут милосердием Царицы Небесной. Иногда они слышали скромное обещание, что и он, слабый и смиренный старец, будет воспоминать имена трудившихся в молитве за них к Богу. Было много желающих, которые просили старца позволить им построить близ его келии свои малые хижины, чтобы жить при нем, пользоваться его советами, молиться вместе с ним и под его руководством созидать свое спасение, но старец не соглашался на такие просьбы. Он помнил свою молитву к Царице Небесной дать ему покой от излишних попечений и разговоров и теперь не дерзал принимать никого жить вместе с собой. «Что же после тебя будет, – говорили ему много раз, – если ты не заботишься об основании обители в честь и славу принесенной тобой святой и чудотворной иконы?» Старец отвечал: «Мне, грешному, указан здесь добрый покой для спасения грешной души моей, но не сказано, чтобы заняться устройством монастыря, и поэтому непосильного бремени принять на себя я не могу, а обитель в славу Богоматери здесь будет устроена не моими слабыми силами, а всемощным содействием Самой Царицы Небесной».

Прошло три года пустынной жизни, когда часовня была построена и святая икона после усердной молитвы пред нею была перенесена старцем в новоустроенное здание. Благоговейный схимонах Дорофей сделал это не самовольно, а с благословения Пресвятой Девы и при участии священно-церковнослужителей церкви села Нижне-Никульского, совершивших по чину церковному молебное пение с освящением воды для окропления нового здания часовни. Освящение часовни и перенесение иконы Богоматери совершилось не без явления особых благодатных знамений. С тех пор старец радовался и славил святое имя Девы Богородицы. Его заветное желание, несмотря на немощь его старческих сил, исполнилось; он чувствовал дарованную ему в этом деле небесную помощь и со смирением славил величие Божие.

После устройства часовни число поклонников, чтителей Югской святыни, все больше и больше увеличивалось. Некоторые из посетителей вновь просили у старца позволения остаться при нем на жительство, они видели, что преподобный Дорофей стал свободнее от трудов телесных, но обремененный годами старец все больше ослабевал силами. Земля той местности, которую избрала Сама Богоматерь, принадлежала владельцам, живущим далеко, но у престарелого труженика уже не хватало сил, чтобы идти просить эту землю для владения, а также для того, чтобы отправиться в Ростов и Москву для получения разрешения устроить церковь и основать обитель, поэтому старец отказывал желающим поселиться при нем. Когда истекал седьмой год жизни схимонаха Дорофея в Югской пустыни, он сделался нездоров. Болезнь его всё увеличивалась и уложила его на болезненный одр. По молитве старца ему была возвещена имевшая скоро последовать кончина его земной жизни. Это откровение принесло ему не печаль, а немалую духовную радость. Его душа и сердце его уже давно желали разлучиться от тела и быть со Христом. В своей предсмертной болезни он просил священника Нижне-Никульской церкви сподобить его напутствия Святыми Тайнами Тела и Крови Христовой. В предсмертной исповеди перед всеми открыты были все помышления души, все заботы сердечные и все дела его земной жизни. Больной причастился Святых Христовых Таин и просил священника принять меры к устройству там храма Божия. «Здесь, – говорил умирающий старец, – будет обитель и будет славно имя Божие и Святой Его Матери. Предрекла это Сама Святая Дева, и слово это не мимо идет, а в точности исполнится». Оставляя ослабевающего старца, священник поставил приставника, чтобы он служил ему в последние дни жизни, но этому приставнику не пришлось служить долго. Вскоре после напутствия, 5/18 июня 1622 года, последовала кончина раба Божия схимонаха Дорофея, и его праведная душа тихо и мирно оставила многотрудное тело, чтобы предстать на небо перед Судией и Мздовоздателем Богом и там воспринять вечный покой от земных трудов и участие в вечно блаженной жизни всех Святых Божиих. Весть о смерти праведника быстро разнеслась повсюду. Множество народа собралось ко гробу усопшего. Духовенство Нижне-Никульской церкви и священнослужители других ближних церквей совершили надгробное пение и погребли честное тело блаженного схимонаха Дорофея под часовней, устроенной старцем для принесенной им святой иконы Божией Матери.

По смерти этого блаженного мужа его келия осталась пустой. Других обитателей и насельников в той местности никого не было, а поэтому священно-церковнослужители Нижне-Никульской церкви взяли с собой икону Божией Матери и поставили в свою сельскую церковь. Они сильно этому обрадовались, вспоминая знамения и чудеса, являемые милосердием Царицы Небесной, и решили утром совершить в Её честь и славу торжественную службу. На другой день, придя в храм, они не нашли в нем святую икону Богоматери, принесенную с Юги. Сильно удивляясь этому, они осмотрели всю церковь, чтобы удостовериться, не переставил ли кто-либо святую икону на другое место или нет ли в храме следов взлома и не похитил ли кто-нибудь принесенную святыню. Но после тщательного осмотра оказалось, что здание церкви в полной сохранности, а святой иконы нигде не нашлось. Тогда вспомнили, что икона Богоматери и при первоначальном принесении её на Югу преподобным Дорофеем не соизволила двинуться с дерева, на котором поставлена была руками старца, и послали выбранных для этого благочестиво живущих поселян посмотреть, не там ли снова, не на Юге ли, находится святая икона. Посланные пришли к Югской часовне, и к своему удивлению увидели там святую икону Богоматери, и удивились еще больше, когда нашли перед иконой горящую свечу, что в те времена было величайшей редкостью. Тогда только в богатых городских церквях понемногу начали вводить обычай возжигать свечи перед иконами, а в церквях сельских их не было, а церковные службы в темное время суток, утром и вечером, везде совершались с лучиной в руках. Возвратившись, посланные пересказали все, что они видели. Священно-церковнослужители изумились этому рассказу, не меньше их удивлялись и жители села, но все же вновь предложили идти крестным ходом и принести к себе святую икону: у них было тайное желание оставить святыню при своем храме. Не доверяя первому чуду, они готовы были признать его действием какого-либо хитрого человека, тайно совершившего это перенесение. Икона Богоматери с крестным ходом во второй раз была принесена и поставлена в Нижне-Никульский храм, церковь тщательно осмотрена и заперта, чтобы не подвергнуться какому-либо обману. Утром приходят служители храма, а вместе с ними и многие поселяне, открывают двери, но святой иконы в храме вновь не оказалось. Все удивлялись и недоумевали, что предпринять? Собралось многочисленное собрание народа. Никто не сомневался, что святыня вновь дивною силою перенесена на Югу, и размышляли, оставить ли святую икону там или же вновь идти и еще раз после усердной молитвы, перенести ее в свой храм? Священно-церковнослужители Нижне-Никульской церкви, конечно же, были за принесение святой иконы к себе, ведь в том случае, если бы икона осталась на Юге, их ждали большие хлопоты, ведь именно им пришлось бы ходатайствовать об учреждении монастыря, отправляться с докладом о происшедшем к Ростовскому архиерею, а, может быть, даже и в Москву к Патриарху. Такое дело, несомненно, страшило их своей сложностью, расходами и ответственностью. Такой совет не мог не нравиться и местным жителям, которые в таком случае получили бы радость иметь в своем храме прославленную знамениями чудную икону Богоматери. Таким образом, желание у всех было одинаковым. И вот все участники схода, ближние и дальние, во главе со служителями храма вновь идут на Югу, находят там же святыню, совершают молебное пение и решаются взять святую икону в свои руки, но икона как бы приросла к месту. Они употребляют усилия, но поднять ее не могут. Подходят другие, третьи из благочестивых богомольцев, но все их усилия остались тщетными. Святыня пребыла неподвижной, как гора недвижимая, и никем не могла быть подвигнута со своего места. Тогда бывшие в крестном ходе люди уразумели в этом волю Божию, и уже ни в ком не осталось сомнения, что Матерь Божия в лике Своего благодатного образа благоволит пребывать на Своем прежнем месте. Общим советом они решили поместить в келии преподобного Дорофея приставника для охраны часовни и пребывающей в ней святой иконы Богоматери, а самим подробно донести о случившемся своему епархиальному начальству.

Члены причта Верхне-Никульского храма отправились в Ростов к занимавшему с 1620 года ростовскую кафедру митрополиту Варлааму II и подробно рассказали ему о жизни схимонаха Дорофея и чудесах, явленных от принесенной им иконы Богородицы, начиная с ее чудной неподвижности с ветвей сосны, на которую святая икона была первоначально поставлена Дорофеем, до неподвижности ее с киота часовни в последнее время. Они упомянули и об исцелениях больных, и других благодатных знамениях, о которых знали по рассказам или испытали на себе лично. Передали они и слова старца Дорофея о том, как он слышал глас от святой иконы, вещавший ему, что на том месте будет обитель, в которой славно будет имя Христа Сына Божия и Сама Дева Богоматерь будет там ублажаема и чтима всеми. Митрополит с радостью  принял известие о чудесах, явленных от святой иконы в управляемой им митрополии. Владыка долго беседовал с пришедшими и обещал донести обо всем в Москву Святейшему Патриарху Филарету. Это было вызвано тем, что келья старца Дорофея, а затем и часовня, в которой пребывала святая икона, были выстроены самовольно, без спроса и согласия владельцев той местности – бояр Ореста Глебова и Димитрия Погожева.

Вскоре митрополит отправил донесение в Москву к Патриарху, а им оно было передано его державному сыну царю Михаилу Феодоровичу. В Москве, живо помнившей тяжкое время пережитых крамол и треволнений, явление на реке Юге благодатных знамений от иконы Богоматери произвело радостное впечатление на умы и сердца жителей, оно укрепляло желанную для всех благую уверенность в незыблемости водворившегося мира и политического спокойствия. При рассмотрении донесения из Ростова главным и неотложным делом встал вопрос о выделении земли для предполагаемой обители. Владельцы Югской земли были в это время в Москве. Услышав о желании устроить в той местности монастырь, они оба охотно пожертвовали свои земли на речке Черной Юге длиною в две версты и об этом дали запись Патриарху. Святейший Патриарх Филарет отправил Ростовскому митрополиту боярскую запись на пожертвование земли и предложил ему озаботиться устройством обители. В благословение новому монастырю Патриарх послал напрестольный крест, который впоследствии хранился на гробнице преподобного Дорофея в устроенной над его могилой церкви во имя Югской иконы Божией Матери.

На долю Ростовского митрополита легла более трудная часть забот об устройстве обители. Богатых строителей, желающих построить монастырь, не оказалось. Местность для устройства обители на реке Юге была пустынной в полном смысле этого слова. Из местных жителей тоже не было никого, кто бы принял на себя все заботы по устройству монастырских зданий. Сам митрополит не мог много сделать для Югского монастыря во время его основания. Из иеромонахов не нашлось ни одного пожелавшего идти в отдаленную дикую пустыню на труды и лишения. Иноки, несмотря на отречение от мира, привыкают к той или другой обители. Нужно было иметь редкую самоотверженность, чтобы решиться оставить мирную и покойную жизнь в благоустроенных монастырях, встать на путь скорбный и подвергнуть себя всевозможным лишениям. Ростовскому Владыке не оставалось ничего другого, как рукоположить в сан иеромонаха одного из рядовых пожилых послушников, знающих службу и устав церковный, и отпустить его с освященным антиминсом для будущей церкви, снабдив всем необходимым для совершения богослужений.

Первая деревянная церковь во славу иконы Божией Матери Одигитрии и придел к ней были построены на средства и трудом окрестных жителей. К этому же времени относятся и первые записи о чудесах, совершившихся от Югской иконы Богоматери. По мере того, как слава о чудотворениях Царицы Небесной на Юге распространялась все больше и больше, отстраивалась и благоустраивалась и сама обитель.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × 1 =

Внесите свой посильный вклад в развитие сайта о Югской иконе Божией Матери

0

Your Cart