Местная религиозная организация приход Богоявленского собора г. Кургана Курганской епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)

"Се бо отныне ублажат Мя вси роди"

(Лк. 1, 48)

Настоятель Дорофеевой Югской пустыни Варфоломей и письма к нему святителя Игнатия Брянчанинова.

В настоящем сообщении собраны сведения об игумене Варфоломее (Поповском), настоятеле Дорофеевой Югской пустыни, в ХХ веке исчезнувшей в водах Рыбинского водохранилища. Биографические сведения из литературных и архивных источников дополняются недавно изданными письмами к нему святителя Игнатия Брянчанинова. Переписка, продолжавшаяся на протяжении нескольких десятков лет, помогает глубже представить личность этого незаурядного человека.

В 2015 году исполнится 400 лет, как инок Псково-Печерского монастыря Дорофей срубил часовню и келью в 17 верстах от Рыбной слободы, на том месте где ему было явлено чудо от иконы Богородицы, получившей название Югской. Тем самым было положено начало Дорофеевой Югской пустыни, с конца XVIII столетия превратившейся в большой монастырь.

В середине ХХ в. постройки ликвидированной пустыни были разобраны, а потом затоплены водами Рыбинского водохранилища. Однако время сохранило достаточно много свидетельств, позволяющих составить представление и о жизни монастыря и некоторых его обитателях. Многие из них были очень интересными личностями. В этом сообщении хотелось бы обратиться к личности одного из настоятелей обители: игумена Варфоломея. Его фигура не только интересна сама по себе, но и в свете его многолетней дружбы с известнейшим богословом и проповедником XIX в епископом Игнатием Брянчаниновым, в 1988 г. канонизированным РПЦ. Именно как дружбу, исполненную христианской любви, следует назвать их взаимоотношения, имевшие не формальный, а очень личный характер, мало связанные с должностями, занимаемыми каждым из них.

О. Варфоломей, в миру Виктор Онуфриевич Поповский (ок.1791-24.XII 1862) происходил из дворян г. Брацлава (ныне поселок городского типа в Винницкой области Украины) и получил домашнее образование. Мы не знаем точно, как развивалось его стремление принять монашеский постриг, в общем-то, не очень типичное для молодого дворянина той поры. Однако примерно в тридцатилетнем возрасте он принял постриг 11 июля 1821 г. в Брянской Белобережской Иоанно-Предтеческой пустыни Орловской епархии, а 20 ноября того же года был рукоположен в иеромонаха[1].

Отметим, что Белобережская обитель, выросшая из монашеского скита и весь XVIII век пребывавшая то в приписном, то заштатном положении, не отличалась богатством и реликвиями – большое строительство здесь начнется именно с 1820-х гг. Главным ее достоинствами с точки зрения монашеской жизни, было строгое следование ее нормам закрепленное белобережскими  старцами начала XIX столетия[2] и введенным с 1805 г. строгим уставом.

Молодой, ревностный и к тому же грамотный иеромонах Варфоломей в 1823-янв.1827 был казначеем Белобережской пустыни, а 4 апреля 1826 г. был награжден набедренником. Однако одно из важнейших событий его жизни произошло совсем незаметно. В апреле 1829 г. о. Варфоломей познакомился с посетившими Белобережскую пустынь молодыми послушниками, одним из которых и был Дмитрий Александрович Брянчанинов, позднее — святитель Кавказский Игнатий. Через месяц Д.А. Брянчанинов уехал, вскоре написав письмо белобережским иеромонахам Варфоломею и Алимпию. Как он выразился в одном из последующих писем: к переписке его сподвигла «любовь Ваша, оставившая в моем сердце неизгладимое впечатление». О. Алимпия, постоянного спутника о. Варфоломея, сперва в Белобережском монастыре, а потом и в Югской пустыни, где он исполнял должность казначея, святитель будет упоминать почти в каждом письме, передавая ему сперва поклоны, затем – архипастырское благословение.[3] И всё же основным адресатом писем остается о. Варфоломей.

Их переписка продолжалась 32 года, вплоть до кончины Варфоломея. В настоящее время известны и изданы 58 писем, адресованных ему святителем Игнатием[4]. Особенно частыми стали письма, когда белобережскому иеромонаху было предложено возглавить Дорофееву Югскую пустынь. Сложно сказать, откуда узнал о его существовании остановивший на нем свой выбор ярославский архиепископ Филарет (Амфитеатров), однако он знал и о знакомстве отца Варфоломея и Игнатия, ставшего к тому времени архимандритом Троице-Сергиевой пустыни под Петербургом. Поэтому Филарет обратился к архимандриту Игнатию с просьбой уговорить о. Варфоломея принять на себя руководство Югской пустынью.

Следует отметить, что сподвигнуть Варфоломея совершить этот шаг оказалось довольно сложно. Причиной этого, вероятно, было и христианское смирение о. Варфоломея, и естественное опасение перед значительностью поставленных перед ним задач. Как писал ему архимандрит Игнатий «Южская Пустыня есть один из лучших общежительных монастырей Российского Севера,— если не наилучший. По ее средствам она может содержать до двухсот человек братии; отстроена прекрасно; церкви в ней благолепно украшены; стоит на красивом месте, в здоровом климате. Недостает в ней порядка: ибо нет искусного Настоятеля»[5]. Действительно, в Югской пустыни на протяжении нескольких лет существовали проблемы с дисциплиной братии, с которыми не удалось справиться даже тем предшественникам Варфоломея, которые открыто шли на конфликт с «избалованными прежнею вольностию» насельниками монастыря.

Архимандрит Игнатий и архиепископ Филарет полгода уговаривали о. Варфоломея стать настоятелем Югской обители. А всего через месяц после того, как 22 марта 1837 г. тот, наконец, возглавил пустынь, Филарет был возведен в сан митрополита Киевского и пожелал взять с собой о. Варфоломея. Но на сей раз ни красноречие обоих архипастырей, ни обещанная перспектива сана архимандрита Киево-Печерской лавры, ни даже некое недопонимание, на первых порах, с новым ярославским архиереем Евгением уже не смогли убедить о.Варфоломея покинуть Дорофееву Югскую пустынь, с которой отныне навсегда будет связана его судьба. «Что с Вами делать! Полюбилась Вам обитель Югская» — подвел итог увещеваний архимандрит Игнатий в письме упорному собрату[6].

В переписке с Варфоломеем 1840-х гг. архимандрит часто жалуется на здоровье, просит, а потом с благодарностью возвращает, «книгу Вашу св. Исайи отшельника, много оною попользовавшись». Известно, что Варфоломей был хорошо начитан (после него осталось около 2 тысяч книг и 100 рукописей)[7]. Архимандрит Игнатий много пишет и о проблемах устроения их обителей. В частности, он рассказывает об интригах недоброжелателей, а также о стремлении ввести у себя в Троице-Сергиевой пустыни общежительство, существовавшее в пустыни Югской уже с конца XVIII века.

О.Варфоломей, начав свою деятельность в пустыни с должности строителя,[8] принес на новое место традиции Белобережского устава. Продолжительная служба начиналась, в зависимости от того, праздничный это был день или будний, уже в полночь или час ночи. В одежде иноков, которую запрещалось покупать и заказывать самим, соблюдалось абсолютное равенство. То же относилось и к трапезе. По воспоминаниям современников, настоятель был строг, никогда не смеялся, не пропускал ни одной службы[9]. Посетивший пустынь в августе1849 г. молодой столичный чиновник (впоследствии видный публицист и общественный деятель) И.С.Аксаков также отметил: «…обыкновенная всенощная продолжается там 6 часов сряду. Игумен очень строг и не позволяет выкинуть ни полстрочки»[10]. Любопытно, что Аксакову, в ту пору довольно критично относившемуся к духовенству, не вполне отвечавшему его по-юношески максималистским требованиям, жизнь Югской пустыни очень понравилась. «Порядок и благочиние всюду…. Все братья имеют какое-нибудь определенное занятие на пользу монастыря, который довольно богат своей казной, зато и обстроился в последние 15 лет очень изящно и богато». Произвела на него впечатление и благоговейная трапеза, на которую он был приглашен игуменом Варфоломеем: «За трапезой царствует совершенное молчание; никто не смеет говорить, никто не приступает к пище прежде игумена, который крестится и подает знак перед каждым блюдом. Во время обеда читается с кафедры что-нибудь из священных книг. Едят медленно, без жадности. Впрочем, обед был хоть куда».

В сан игумена Варфоломей был возведен  в 1844 году. Его деятельность во главе пустыни была удостоена и нескольких наград, хотя и не особенно щедрых. Так, в 1847 г. игумен был награжден наперсным крестом, а в 1852 г. – палицей.

Все эти годы в Югской пустыни продолжалось большое строительство. Так, в 1842 г. был освящен, начатый еще при предшественнике Варфоломея, Никольский храм, а в 1846 г. — Успенская церковь. Интересно, что архимандрит Игнатий, помогая Варфоломею, лично ходатайствовал в Синоде о получении разрешения на перестройку Успенской церкви из одноименного храма XVIII века[11]. Заново построена была западная стена монастыря (1849-1854) с грандиозными трехэтажными башнями и новой колокольней, возведенной уже в 1857 году.

Об авторитете игумена Варфоломея в эти годы свидетельствует тот факт, что он был не только настоятелем собственно Югской пустыни, но и благочинным над монастырями севера Ярославской губернии, в том числе и столь отдаленными, как Исакова пустынь и Спасо-Геннадиев Любимский монастырь.

Известно, что он принял участие в судьбе старца Адриана (Семеновского)[12], жившего в Адрианове Пошехонском монастыре. Иеромонах Адриан, строгий аскет и постник, имел многочисленных учеников, приезжавших к нему или переписывавшихся с ним. Новый настоятель Адрианова монастыря игумен Сергий запретил о. Адриану встречи с его духовными чадами. И тогда 1851 г. игумен Варфоломей принял его в число своих «больничных» (т.е. получающих помощь от монастырской лечебницы Югской пустыни) иноков. Те последние два с половиной года жизни, которые Адриан провел в Югском монастыре, были отмечены его трудами «не только удивительными, но даже непосильными»[13]. Сейчас он является местночтимым святым под именем Адриана Югского.

Раскрывшиеся в Югской обители способности о. Варфоломея привели к тому, что 1852 году Синод предложил ему возглавить знаменитый Соловецкий монастырь с миссией «чтоб этот многолюднейший и уединеннейший Российский монастырь получил приличествующие ему характер и направление»[14]. Настоятельные уговоры (в том числе и архимандрита Игнатия) привели к тому, что Варфоломей дал было своё согласие на перевод и даже был возведен в сан архимандрита. Однако в итоге, после долгих сомнений, на Соловки он так и не поехал, сославшись на нездоровье. Архимандрит Игнатий пытался было воздействовать на своего друга, указывая, что Синод готов ограничить срок его пребывания в северной обители годом или двумя[15], но на этот раз быстро осознал непреклонность о. Варфоломея. «…мне, по малоумию моему, следует только молчать пред зрелищем Ваших действий, потому что они для меня вполне непостижимы»[16], — пишет он ему в одном из своих посланий. При этом практически в каждом письме Игнатия хорошо видна любовь к по-настоящему дорогому для него человеку: «Я, дорогой Батюшка мой, с благоговением взираю на постигшее Вас искушение и молю Бога, да дарует Вам силы перенести его по подражанию Святым, которые наследовали Царство Небесное многими скорбми»[17].

Неподчинение о. Варфоломея привело к тому, что он «в связи с болезнью» временно был отстранен от управления Югской пустынью. Однако, после получения сведений о его выздоровлении, сопровождавшимися похвальным отзывом ярославского архиепископа Евгения, решением Синода от 4 марта 1853 г. Варфоломей был оставлен югским настоятелем, (по-прежнему в сане игумена). В 1856 г. он был даже награжден орденом св. Анны 3-й степени «с грамотою на оный за № 4780»[18].

Однако длительные отлучки настоятеля монастыря для решения его дел в Синоде, а затем и временное отстранение его от должности, весьма негативно сказались на состоянии дел в Югской пустыни. К тому же на это время руководство пустынью перешло к игумену Адрианова Пошехонского монастыря Сергию, по-видимому, затаившему недовольство вмешательством о. Варфоломея в дела своего монастыря в связи с делом старца Адриана, и вообще имевшему собственное представление о монастырской жизни.

Во всяком случае, игумен Сергий перенес, с согласия старшей братии монастыря, начало благовеста к вечерней службе на 3 часа по полуночи, т.е., на два часа позднее, чем при Варфоломее. Последний, вернувшись к руководству монастырем, восстановил прежний порядок, чем вызвал значительное неудовольствие части братии, привыкшей просыпаться на два часа позже.

Это неудовольствие вскоре вылилось в частые жалобы иноков обители епархиальному начальству, что вызывало у последнего естественное раздражение, а у игумена – постоянные подозрения в том, что к нему относятся предвзято-сурово. Игнатий — архимандрит, а затем уже епископ Кавказский — не раз пытался смягчить взаимоотношения между весьма уважаемым им новым ярославским архиепископом Нилом (Исаковичем) и о. Варфоломеем. Он несколько раз беседовал с владыкой Нилом про югского игумена, сообщая затем в письмах Варфоломею утешительные вести: «Архипастырь Ваш расположен к Вам, а мелких неприятностей с кем не случается»[19]. Однако нервы Югского игумена в итоге не выдержали и он… сам начал судебную тяжбу с епархией, изумив и огорчив преосвященного Игнатия до глубины души. Впрочем, Игнатий и тогда обратился к архиепископу Нилу с просьбой «чтоб он растворил милостию ту меру вразумления, которую Вы [Варфоломей – С.О.] сделали сами для себя необходимою»[20].

Мы не знаем всех деталей разбирательства, но возникший конфликт развивался драматично и непредсказуемо. 31 мая 1858 игумен Варфоломей, обвинённый в потворстве своим любимцам и преследовании других иноков, был отстранен от настоятельской должности и оставлен на время следствия на положении рядового иеромонаха. Руководство пустынью было возложено на иеромонаха Иосафа (И.А.Мансветова), управлявшего до этого разными монастырями епархии[21]. Однако по итогам проведенного расследования в марте 1860 г. игумен Варфоломей вновь был назначен ее настоятелем.

По-видимому, то ли слабое здоровье, то ли какая-то другая причина помешали ему встретиться с преосвященным Игнатием, который с весны 1861 г. жил на покое в расположенном на западе Костромской епархии Николо-Бабаевском монастыре и приглашал старого знакомого посетить его[22].

Вступая вновь в управление пустынью, игумен Варфоломей попросил у всех прощения, требуя, однако, неукоснительного исполнения введенного им устава. Жить ему оставалось меньше двух лет. Последний годы жизни он посвятил заказу большого (1050 пудов) колокола для новой колокольни. Он зазвучал за несколько дней до его кончины. Впрочем, избранный братией новым настоятелем монастыря архимандрит Поликарп (Тугаринов) с благословения ярославского архиепископа Нила перенес начало утренней службы на три часа ночи, прекратив недовольство насельников монастыря.

 

 

Сокращения

 

РПЦ – Русская Православная Церковь.

РбФ ГАЯО – Рыбинский филиал государственного архива Ярославской области.

[1] РбФ ГАЯО. Ф-115.Оп.1. Д.613  Л. 3.

[2] Именно в Белобережской пустыни в 1800-х годах в России начало практиковаться старчество.

[3] Пережив игумена Варфоломея, он оставался казначеем и при следующем настоятеле, по крайней мере, до 1865 года, когда ему было 79 лет. — РбФ ГАЯО. Ф-115. Оп.1. Д.613 Л. 3

[4] Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Том VII. М., 2007. — http://golden-ship.ru/knigi/7/ignatiy_branch_PST_VII.htm

[5] Там же. Письмо № 5 от 8 ноября 1836 года

[6] Там же. Письмо № 25 от 7 мая 1842 г.

[7] Югская Дорофеева общежительная пустынь.Издание Югской Дорофеевой общежительной пустыни. – Ярославль, 1894. С. 142.

[8] Низшая должность настоятеля монастыря, предшествующая игумену и архимандриту.

[9] Югская Дорофеева общежительная пустынь.. С. 141.

[10] И. С.  Аксаков. Письма  к   родным  (1849-1856) М., 1994. Письмо № 17 от 20 августа 1849 г. С. 28

[11] Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Том VII. Письмо № 17 от 17 мая 1840 г.

[12] Православная энциклопедия. Т.1.  С. 322-323.

[13] Югская Дорофеева общежительная пустынь. С. 162.

[14] Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Том VII.  Письмо № 38 от 8 сентября 1852 г.

[15] Там же. Письмо № 39 от 22 сентября 1852 г.

[16] Там же. Письмо № 40 28 октября 1852 года.

[17] Там же. Письмо № 41 от 1 декабря 1852 г.

[18] РбФ ГАЯО Ф-115. Оп.1. Д.613. Л. 3.

[19] Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Том VII. Письмо № 55 от 13 апреля 1857 г.

[20] Там же. Письмо № 56 от 3 августа 1857 г

[21] РбФ ГАЯО Ф-115. Оп.1. Д.613. Л. 1.

[22] Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Том VII. Письмо № 69 от 22 августа 1861 г.

В понедельник, в Успеньин день, ездил я в Югскую общежительную пустынь, верст 18 от Рыбинска. Порядок и благочиние всюду. Это вообще свойство общежительных монастырей, где никто не имеет своей собственности, а всё, начиная от куска хлеба до последней рубашки, выдается из общей монастырской казны. Все братья имеют какое-нибудь определенное занятие на пользу монастыря, который довольно богат своей казной, зато и обстроился в последние 15 лет очень изящно и богато. Устава никакого нет, кроме общего, существующего для всех церквей, с тою разницею, что здесь он с большею строгостью соблюдается; так напр<имер>, обыкновенная всенощная продолжается там 6 часов сряду. Игумен очень строг и не позволяет выкинуть ни полстрочки. Вы не увидите здесь ни жирных монахов, ни суетни в церкви. И это общий характер и в Оптиной общежительной пустыни (в Калужской губернии), и в Саровской… Отстоявши обедню, я вместе со всеми гостями (мужчинами) приглашен был к игумену, отцу Варфоломею, который почему-то оказывал мне особенное внимание; после небольшого угощения (это был их храмовый праздник) отправились мы в трапезу, где усадили меня подле игумена. За трапезой царствует совершенное молчание; никто не смеет говорить, никто не приступает к пище прежде игумена, который крестится и подает знак перед каждым блюдом. Во время обеда читается с кафедры что-нибудь из священных книг. Едят медленно, без жадности. Впрочем, обед был хоть куда. После обеда довольно продолжительный молебныи; затем игумен опять позвал к себе, подарил образок Югской Божией Матери, несколько просвир, разные изделия монастырского токарного ремесла и отпустил нас.

Как бы то ни было, но в этих общежительных пустынях гораздо отраднее быть, нежели в монастырях обыкновенных. — Показать бы коммунистам эти христианские фаланстеры!9 Велико значение монастырей, хранящих подле суетливой жизни идеал другой, совершеннейшей жизни, строгой тишины, неизменимо-ровное течение дней.

Внесите свой посильный вклад в развитие сайта о Югской иконе Божией Матери

0

Your Cart