Местная религиозная организация приход Богоявленского собора г. Кургана Курганской епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)

"Се бо отныне ублажат Мя вси роди"

(Лк. 1, 48)

Изоморфизм певческих и изобразительных символов в храмовом действе древней Руси (к вопросу об адаптации византийского искусства на русской почве)

Изоморфизм певческих и изобразительных символов в храмовом действе древней Руси (к вопросу об адаптации византийского искусства на русской почве)

Иерей Д.В. Гордеев старший преподаватель ДВФУ, проф. Г.В. Алексеева доктор искусствоведения  ДВФУ

По мысли иерея Павла Флоренского в храме архитектура, иконография, звучащие гимнографические тексты, пение и литургические действия священника представляют собой «синтез искусств в храмовом действе». Этот синтез был обеспечен, как видно, изоморфизмом средств выразительности, который нетрудно показать на методологии исследования певческой терминологии, разработанной Г.В. Алексеевой.

Г.В. Алексеева в течение десятилетий исследует процессы адаптации византийской культуры на Руси. Опубликованы монографии и статьи, дающие методологию подобных исследований [8, 9, 10, 11]. Основные идеи этой методологии сводятся к следующим положениям:

  1. При передаче византийской традиции в древнюю Русь системно произошла передача принципов взаимоотношений элементов систем: состава служб, уставных требований, состава текстов, музыкальных систем.
  2. Вместе с тем, практически сразу произошла адаптация культуры, обусловленная различием числа слогов в пословных переводах богослужебных распеваемых текстов, различием орфоэпии текстов, ментальной дифференциации манер пения двух культур.
  3. Различие систем обусловлено деталями внутреннего наполнения элементов систем, которые в разных культурах имеют разное содержание.
  4. Для понимания механизмов адаптации имеет смысл изучение этих тонких различий наполнения отдельных элементов.

Семиотика канонического средневекового искусства прямо вытекает из святоотеческой эстетики и философии. Идеи Псевдо-Дионисия Ареопагита, Ефрема Сирина и Иоанна Дамаскина о видимом и Невидимом, или иначе, дольнем и горнем [28], напрямую согласуются с терминологией певческих азбук, певческих текстов храмовых служб, символикой иконографии.

Кроме того, важно напомнить, что переводческая деятельность Кирилла и Мефодия, по мысли Е.М. Верещагина, опиралась на четыре приема терминотворчества выдающихся славян: заимствование, транспозицию, калькирование и ментализацию [15]. Поскольку для всего средневекового искусства ведущим принципом мышления является изоморфизм явлений, независимо от жанра и стиля творчества, Алексеева Г.В. считает возможным перенос философских, эстетических и лингвистических оснований сравнительных исследований на музыкальную почву.

Этимология терминов русской певческой традиции, нередко производная по отношению к греческому языку, привносит в понимание термина на славянском языке свои черты: то возникает ментализация греческого понятия при калькировании термина, то происходит отталкивание от понятия в новую плоскость. Так возникают семиотические механизмы адаптации певческой терминологии.

Работа над азбукой БАН 32.16.18 XVII века (Санкт-Петербург) позволила провести сравнительный анализ квадратов учебных листов и простых построчных разъяснений формул. Стало понятно, что этимология названия музыкального оборота передает дольний смысл оборота, согласующийся с Горним смыслом текста. Приведем схему, в которой показаны все основные компоненты анализа: подтекстовка, крюковая нотация, буквенная расшифровка, передающая характер напева, характеристика напева оборота и ряд греческой или русской этимологии. Одновременно жирным выделены акцентные фрагменты текста, согласующиеся с буквенной расшифровкой. Содержание квадратов на л. 314 создает целое песнопение. Из этих строк можно выделить несколько самых ярких: рымза, которая этимологически и певчески передают устремление, цагоща, с точки зрения этимологии связанная с плачем, мелодически воспроизводящая мотив креста, а также кизма, этимология – «увенчанная плющом», а по сути – кулизма, один из характерных конечных оборотов знаменного распева (пример 1).

На л.л. 316 об, 317, 320 Азбуки – Согласника БАН 32.16.18 (Санкт-Петербург) приводятся формулы кололоелеос, хелеимеоса с текстом и еутихиос, которые на л. 320 в построчном разъяснении названы в записи на торце листа «нижней кулизмой». Действительно, перевод этих терминов дает очень близкий смысл греческого названия этих терминов (пример 2):

Совершенно очевидно, что обороты «кололоелеос» и «хелеимеоса» графически передают традиционные для русской музыкальной теории формулы «мережа» и «кулизма». В самой азбуке, как уже упомянуто, они обозначены как «кулизма», известной как характерный кадансовый оборот распевов.

Еутихиос – знаковый оборот, возможно, выполняет функцию подвода к окончанию характерных кадансовых формул, каковыми и являются кулизма, мережа, представленные здесь в знаковом выражении в названиях «кололоелеос» и «хелеомеоса». На разных листах рукописи оборот приводится чуть короче или чуть длиннее, но без текста.

Свобода обращения с оборотами, которые приводятся то короче, то длиннее на разных листах рукописи, внушает надежду, что оборот «еутихиос» просто не дописан в обоих приведенных случаях. Следующие две формулы на л. 317 дают обороты с дописанной после стрелы статьей, которой в обороте «еутихиос» как будто не хватает (пример 3). Вот эти обороты:

И еутихиос, и перекличие, и щадра имеют знаки палка и стрела в окончании формулы. Вместе с тем, опора на характерные обороты Б. Карастоянова показывает их как совершенно разные формулы. В таком случае, разные названия действительно имеют смысл, отражая разное эмоциональное содержание напевов.

Приведенный материал позволяет выявить «земной» смысл формул в их непосредственном тексте и «горний» смысл, зашифрованный в эстетике названия, согласующейся с мелодикой и акцентными тонами и знаками формулы. Здесь возможно проследить «сосуществование» византинизмов и славянизмов в названиях формул.

Чрезвычайно важно попытаться соотнести формулы, зафиксированные в русской теории музыки с византийской теорией. В византийской теории понятие формулы обозначено термином «theseis». Согласно словарю Лампе, Θέσις – физический фрейм конструкции или остановка в конце строки псалма [4, p. 645-646]. Г.В. Алексеева обратилась к византийским «тесисам» из ряда византийских рукописей. Как выяснилось, ни одно из вышеупомянутых наименований (кололоелеос, хелеимеоса) не встречается в опубликованных образцах византийской теории музыки [1, 2, 3, 5, 6]. Единственная формула, которая узнаваема по названию – это «килисма», адаптированная в русской традиции с названием «кулизма». Некоторые выводы в связи с этим будут хотелось бы представить.

В греческой рукописи из СПБ Греч.494 л.6 об. приведен Большой исон Кукузеля — перечисление знаков и формул византийской монодии в соответствии с теорией. Е.В. Герцман дает ценнейший анализ киноварного текста, сопровождающего Большой исон. Как выяснил Е.В. Герцман, это текст Молебственных слов к Богородице Марка Влатиса, автора конца XIV века [16, с 38-39]. Анализ слоговых соответствий текста и названий формул характеризует принципы работы византийских распевщиков с материалом формул: ударения текста Молебственных слов и названий формул совпадают, что конечно, имеет учебное назначение.

В трактате Гавриила Иеромонаха передается смысл как килисмы, так и антикенокилисмы: «Τὀ δὲ κύλισμα οίονεὶ κυλίει καὶ στρέφει τἀς φωνάς» [3, кол.316-318] (килисма есть своего рода катание и поворачивание звуков — перевод мой – Г.А.). Про антикенокилисму написано, что это синтез кулисмы и антикеномы.

Перевод этих слов, приходящихся на антикенома-килисму, представляет собой фрагмент текста, который является одной из смысловых кульминаций песнопения (выделен курсивом из предложения – Г.А.): «Ведь если Ты, Всенепорочная, отвергнешь меня от своего попечения, отослав меня, недостойного, то одолевший меня змей будет очень радоваться погибели моей, и сожрав меня в своем ненасытном бешенстве, низвергнет меня в вечный мрак…» [16, с. 38]. Формула на текст «попечения» приведена в примере 4.

Пример 4. Греч.494 л. 6 об. Антикенокулисма (расшифровка Г.В. Алексеевой)

Иными словами, принципы образования русских формул были подобны принципам создания византийских формул, и главным было соотношение горнего смысла текста, передаваемого интонационным оборотом и его названием. Вместе с тем, в русской традиции есть и русские названия формул, которые организованы по такому же принципу: этимология названия соответствует характеру мелодии.

На сегодня понятно, что методика адаптации певческой византийской традиции на русской почве строилась на синтезе методов, в основе которых тройственный изоморфизм: этимология термина + характер распева + содержание текста — выполнял ключевую роль. Невозможно было отключиться от христианского мировоззрения, которое впитало в себя троичность, тринитарность, как важнейший атрибут комплексного мышления. Характер византийских напевов, переданный в этимологии термина характер напева соотносился с поэтикой и этикой текста и усиливал художественные приемы передачи богодухновенного образа в певческой традиции. Очевидно, на русской земле восприятие проходило разными путями, среди которых важное значение имела ментализация напева, когда использовались греческие же термины-синонимы (как хелеомеоса вместо антикутисмы или кололоелеос вместо кулисмы и т.д.). Ряд терминов имел чисто русское происхождение (щадра, перекличие). Приемы передачи, вариантного показа формул были сходными. Изоморфизм средств выразительности как в малом, так и в большом – типовой прием развития традиционных культур, к каковым принадлежит и православная монодия. Тройственность изоморфизма – продукт мировоззрения христианства.

Относительно изоморфизма средств выразительности в богослужебных текстах и иконографии, Д.В. Гордеев в предыдущих работах, рассматривая семиотическую связь иконографии и гимнографии во время пения богородичнов вечерни Октоиха и текстов предпразднства, праздника, попразднства Рождества Пресвятой Богородицы и Сретения Господня в книгах Октоих и Минея, сделал выводы о закономерностях синтеза искусств храмового действа на конкретном анализе источников [17]. По мысли Д. Гордеева, встречающиеся известные символы (образ храма, образ горы, облако, руно, земля; Ковчег завета, скрижали закона, книга, стамна с манной, образ Ноева ковчега, жезл Аарона, образ девственного сосуда, образ двери, врат; образ Агкиры (Агницы, овечки)) в рассмотренных гимнографических текстах относятся к личности Пресвятой Девы. Синтез храмового действа выражен в неуловимой, на первый взгляд, а на самом деле методичной семиотической взаимообусловленности текстов певческих, Священного писания и иконографических изображений, к которым обращаются прихожане во время службы в храме [17].

В городе Владивостоке, по данным Приморской митрополии, пять храмов освящены в честь Девы Марии, три из них посвящены иконам Богоматери – «Успение Пресвятой Богородицы», «Покров Пресвятой Богородицы», «Всех скорбящих радость», Казанская икона Божьей Матери, Порт-Артурская икона [29].

В данной работе предлагается рассмотреть «синтез искусств» на примере воскресной Вечерни первого гласа от пения «Господи воззвах» до начала пения «Свете Тихий».

На Вечерне совершается вход с кадилом во время пения догматика или богородична, на текст «и ныне» открываются царские врата. Священник обходит престол справа и идет через горнее место к северным дверям, выходит и направляется по солее к открытым царским вратам. Подойдя к ним по завершении догматика священник (дьякон) произносит «Премудрость, прости» и входит в алтарь.

«Господи воззвах» — это объединение псалмов 140, 141, 129 и 116 в одно целое по начальной фразе 140 псалма, эта группа ветхозаветных гимнов или молитв получила свое название. Между последними стихами 116 псалма поются стихиры праздника, во время пения «Господи воззвах» и стихир совершается полное каждение храма. Рассмотрим толкования этого момента богослужения.

Исследователи истории литургики в своих трудах описывая, разъясняя порядок совершения «Господи воззвах», делают разные герменевтические акценты на элементах службы, совершающихся в одно и тоже время.

Первая группа толкователей рассматривает пение «Господи воззвах» как воспоминание событий из Ветхого Завета. Архиепископ Нижегородский и Арзамасский Вениамин (XIX век) считал время пения «Господи воззвах» временем провозглашения пророчеств в Ветхом Завете о событиях спасения Нового Завета [14, с. 57]. Пение воззвашных псалмов — это изображение покаяния первых людей и последующих поколений, живших до пришествия в мир Спасителя, «В псалмах воззвашных – говорит Н.Е. Никулина – развивается тема скорбного молитвенного воззвания падшего человека к Богу. Каждение — это символ ветхозаветных жертвоприношений – прообразов Крестной Жертвы». [23, с. 27].

Вторая группа авторов истолковывает рассматриваемый момент, как время совершения событий Нового Завета. В своем учебном пособии иерей Николай Антонов говорил, что в этот момент не произносятся пророчества о грядущих событиях, а уже провозглашается воплощение Сына Божия [12, с. 135]. Протоиерей Александр Мень считал, что этот момент службы «выражает тоску человека о Боге, желание служить ему от всего сердца. Вместо даров на алтаре он приносит Господу свое молитвенное воздыхание» [21, с. 27]. М. Скабалланович истолковывает «Господи воззвах» следующим образом: «Все эти псалмы, не говоря о Том, что заключают мысль о замене ветхозаветной жертвы духовною, приложимы к страждущему и восторжествовавшему над своими врагами Спасителю…» [27, с. 112-113].

К третьей группе авторов и исследователей можно отнести мнение знаменитого комментатора и систематизатора предписаний Типикона протоирея Константина Никольского. Он считал, что воскуривание ладана во время пения «Господи воззвах» изображает: «возношение наших молитв к Богу. Пение этих псалмов — это время осознания греховности души и упование на милосердие Божие» [22, с. 194-195].

Мнение архиепископа Аверкия (Таушева) можно отнести к четвертой группе в толковании воззвашного цикла. Он истолковывает только вечерний вход, шествие с кадилом священнослужителя символизирует, по его мнению, «приход в мир Божественнаго Искупителя, Котораго прозрели ветхозаветные пророки, и Который вновь отверзет падшему человечеству крестом Своим врата рая» [7, с. 148].

Итак, авторы истолковывают: тексты, каждение и вход. Звучащие тексты предлагается воспринимать как воспоминание о событиях Ветхого или Нового Заветов. Каждение – это изображение легкости молитвы, которая устремляется к Богу и приятна Ему как запах фимиама. Вход с кадилом символизирует Рождение Иисуса Христа.

Рассмотрение связи текста с пониманием псалмов, каждением и входом, на примере догматика первого гласа, позволяет выявить общие идеи. Выбор догматика в качестве текста представляется уместным, так как он является завершающим песнопением «Господи воззвах», во время пения его открываются царские врата и совершается вход с кадилом. М.С. Красовицкая считает, что «догматики являются непременной и очень значительной частью воскресной службы и почти никогда не отменяются»  [20, с. 91].

В догматике в краткой и емкой форме рассказывается о Рождении Иисуса Христа и раскрывается догматическое учение о Нем. Но в рассматриваемом догматике первого гласа встречаются три символа: небодверьхрам«…небесную дверь воспоим Марию Деву,… сия боя явися небо, и храм Божества…».

Можно предположить, что содержание символов в догматике дверь, храм и небо могут раскрыть место и назначение этого текста с другими текстами, литургическими действиями (каждением, входом и другие) и изображениями на царских вратах, которые этим символам соответствуют. Для раскрытия смысла символов в догматике первого гласа рассмотрим тексты в честь Пресвятой Богородицы (богородичны) в воскресных службах октоиха первого гласа

Символ Дверь встречается и раскрывается в следующих текстах:

  • «Яже благоутробия двере, смиренную мою душу да не презриши…» — девятая стихира на «Господи воззвах» Великой вечерни.
  • «Иаков великий на пути спя иногда… и возднув, прописа яве дверь Тя небесную» — первый тропарь третьей песни канона на повечерии субботы.
  • «древле пророк божественных лик провозгласи Дево, Рождества Твоего образы:…дверь, престол… рай, яко Христа рождшую» — четвертый тропарь шестой песни канона на повечерии субботы.
  • «Шествуя превечный дверьми непроходными Твоими Всецарице, чиста Твоя знамения и цела сохрани…» — первый тропарь седьмой песни канона на повечерии субботы. В этом тропаре дверью называется девство Пресвятой Девы. Понимание анатомической части в теле Богородицы как двери изложено в первом тропаре восьмой песни канона, но в этом тексте символ «дверь» не встречается — «…воистину бо родила еси Слово Божие, и ложесна не разверзе Дево, ими же пройде Бог…».
  • «…радуйся лествице, и двере небесная… яже жизнодавца Христа мирови рождшая» — третий пропарь воскресного канона на утрене.
  • «Тя запечатанный воистину лик пророческий источник, и заключенную дверь именова…» — второй тропарь богородичного канона на утрене.

Символ небо не встречается больше в рассматриваемых текстах Октоиха, а символ храм встречается только в одном тексте:

«славится … похвала, Деве и Матери Божии приносимая: славы бо бысть сия храм пребожественныя…» — третий тропарь богородичного канона на утрене.

Рассмотрев содержание символов можно сказать следующее:

  1. В символах пророки предсказывали Рождение Иисуса Христа от Пресвятой Девы Марии – такое содержание текстов с символами можно связать с одним из видов толкования служб, что части богослужения символизирует события Ветхого Завета, но они и вспоминаются в текстах, праведники и пророки тех времен принимают участие на службе;
  2. В символах также раскрываются и осмысляются события Нового Завета (Зачатие Пресвятой Девы, Рождение Христа Спасителя, Приснодевство). Верующий человек по мысли иерея Николая Антонова, созерцает события эти и переживает;
  3. В текстах раскрывается смысл каждения;
  4. Символ дверь раскрывает смысл царских врат в храме — изображение Благовещения на них.

Царские врата Крестового храма Епархиального управления г Владивостока в честь прп. Сергия, игумена Радонежского изготовлены артелью города Волгодонска в 2003 году. Царские врата по символике точно передают растительные символы православия, как Вечного Древа Христа с навершием в виде креста, который под куполом врат перекликает с фигурой голубя (Святого духа). Далеко не часто в царских вратах есть такое завершение, в частности есть оно в храме Казанской иконы Божьей Матери Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря Нижегородской области. Выполнено это завершение по заказу Приморского епархиального управления.

Царские врата обрамлены перспективным порталом. Столбцы в нем заменены древоподобными резными колонками, на которые опирается перспективная арка, служащая основанием сени. Эта арка имеет на своих профилях сочетание различных растительных орнаментов. В створках царских врат изображена сцена Благовещения, как главная и традиционная для царских врат, в обрамлении фигур евангелистов и святителей. В сени показана сцена тайной вечери, традиционная для храмовой иконописи с XIX века (примеры 1, 2).

Пример 1

Пример 2

Вместе с тем, герменевтика царских врат, на взгляд авторов данной работы, не должна ограничиваться пониманием их лишь как открытых дверей Рая. Она гораздо глубже, и глубина эта пронизывает содержание и тексты всей службы Вечерни. Как пишет Ю.Г. Бобров, «сияние Деисуса на алтарной преграде должно было не только возбуждать мечтания о Горном Иерусалиме, но обращать верующего к мыслям о праведной жизни, о заступничестве Богородицы и всех святых, предстоящих в Деисусном Чине, в судный день» [13, с. 25].

М. Скабалланович усматривает связь и место догматика 1 гласа в завершении «Господи воззвах»: «В догматике 1 гласа раскрытие догмата воплощения начинается указанием всемирной славы Пресвятой Девы; этим как бы воспоминается обетование о семени жены, данное прародителям в раю и исполнившееся в Пресвятой Деве». [27, с. 121].

Иными словами, тонкий изоморфизм явлений в храмовом действе, в терминологии пения, выявляемый в процессе анализа, представляет собой стержень механизма адаптации византийской традиции на русской почве и отражает глубину понимания древними мастерами «богодухновенных» византийских заветов, которые неплохо было бы понимать и нашему современнику.

Список литературы

  1. Anonymous questions and answers on the interval signs. Bjarne Schartau //Monumenta Musicae Byzantinae. Corpus scriptorium de re musica, vol.IV. Wien. Osterreichischen Akademie der Wissenschaften
  2. Die erotapokriseis des Pseudo-Johannes Damaskenos zum Kirchengesang. Gerda Wolfram und Christian Hannick //Monumenta Musicae Byzantinae. Corpus scriptorium de re musica, vol.V. Wien. Osterreichischen Akademie der Wissenschaften
  3. Gabriel Hieromonachos. Anhandlung uber den Kirchengesang. Christian Hannick und Gerda Wolfram. //Monumenta Musicae Byzantinae. Corpus scriptorium de re musica, vol.I. Wien.: Osterreichischen Akademie der Wissenschaften, 1985.
  4. Lampe G.W.H. A Patristic Greek Lexicon. Oxford, The Clarendon Press, 1961.
  5. Sticherarium Antiquum Vindobonense. Gerda Volfram //Monumenta Musicae Byzantinae. Pars Suppletoria. X.Vindobonae. Osterreichischen Akademie der Wissenschaften
  6. The Treatise of Manuel Chrysaphes, the lampadarios. Dimitri E. Conomos //Monumenta Musicae Byzantinae. Corpus scriptorium de re musica, vol.II. Wien. Osterreichischen Akademie der Wissenschaften
  7. Аверкий, архиеп. Литургика.- Джорданвиль: Свято-Троицкий монастырь, 2000.- 525 с.
  8. Алексеева Г. Проблемы адаптации византийского пения на Руси. Монография. Владивосток: Дальнаука РАН, 1996. 24,0 п.л., 380 с.
  9. Алексеева Г. Современные методологические подходы к изучению взаимодействия византийской и древнерусской певческих культур //Музыковедение к началу века: прошлое и настоящее. Российская академия музыки имени Гнесиных. Москва, 2007, с. 120-130.
  10. Алексеева Г.В. Византийско-русская певческая палеография. Санкт-Петербург, 2007, 368 с.
  11. Алексеева Г.В. Сакральный след греческого имени в интонации русской знаменной попевки: новые подходы в изучении вопроса адаптации певческой традиции (на материале русской певческой азбуки XVII века из Библиотеки Академии наук 32.16.18) //Коммуникации в искусстве и науке. Сборник материалов конференции из цикла «Григорьевские чтения». Москва. Московский гуманитарный университет. 2010, с. 69-84.
  12. Антонов Н.Р., иер. Храм Божий и церковныя службы. СПБ.: Типография М.А. Александрова, 1912. 236 с.
  13. Бобров, Ю. Г. Основы иконографии древнерусской живописи — СПб. : Мифрил, 1995. — 252 с.
  14. Вениамин, архиеп. Новая скрижаль, или объяснение о церкви, о литургии и всех службах и утварях церковных. М.: Изд-во Православного Братства святителя Филарета Митрополита Московского, 1999. 309 с.
  15. Верещагин Е.М. Церковнославянская книжность на Руси. Лингвотекстологические разыскания. Индрик. М. 2001. 608 с.
  16. Герцман Е. Византийское музыкознание. Л., 1988. 256 с.
  17. Гордеев Д. В. Символические образы Богородицы в литургических текстах греческого и русского происхождения» (на материале служебной Минеи) //Византийский след в культуре и искусстве Тихоокеанского побережья в пространстве полилога Китай-Корея-США-Австралия-Россия: материалы международной научной конференции. Владивосток: Дальнаука, 2012, 327 с., с. 116-120.
  18. Дворецкий И.Х. Древнегреческо-русский словарь. В 2-х тт. М., 1958.
  19. Карастоянов Б.П. Попевки знаменного роспева. По материалам певческой книги Праздники, новая истинноречная редакция. Рукопись конца XVII в. М. ГИМ, Синодальное певческое собрание № 41. Wien. 2008. 500с.
  20. Красовицкая, М.С. Литургика.- М.: Изд-во ПСТГУ, 2011.- 273 с.
  21. Мень, А., прот. Православное богослужение. Таинство, Слово и образ.- М.: СП «Слово», 1991.- 191 с., илл.
  22. Никольский, К., прот. Пособие к изучению Устава Богослужения Православной Церкви.- М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2007.- 878 с.
  23. Никулина, Н.Е. Богослужебный устав и гимнография.- М.: Изд-во ПСТГУ, 2009.- 208 с.
  24. Октоих. Т.1.-Киев: Киевская митрополия, 2001.- 711 с.
  25. Скабалланович, М. Толковый Типикон. Ч.2.- М.: Паломник, 2003.- 336 с.)
  26. Срезневский И.И, Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Санкт-Петербург, 1890—1912.
  27. Старославянский словарь (по рукописям X-XI веков). (Э. Благова, Р.М. Цейтлин, С. Геродес и др. М.: изд-во «Русский язык», 1999. 842 с.
  28. Храмцова Т.К. Слово и образ в византийской патристике и древнерусском певческом искусстве //Певческое наследие древней Руси (история, теория, эстетика). Санкт-Петербург, 2002.
  29. Храмы. Владивостокская епархия. Приморская митрополия Русской Православной Церкви. URL: http://www.vladivostok-eparhia.ru/eparhia/churches/ (дата обращения: 30.08. 2012).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девятнадцать − четырнадцать =

Внесите свой посильный вклад в развитие сайта о Югской иконе Божией Матери

0

Your Cart