Местная религиозная организация православный приход Богоявленского кафедрального собора г. Кургана Курганской епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)

"Се бо отныне ублажат Мя вси роди"

(Лк. 1, 48)

Двадцать процентов, что выживет…

15 июня 2014 года. Тогда мы готовились к торжественным богослужениям — празднованию явления Югской чудотворной иконы Божией Матери. Первый месяц лета на Дальнем Востоке, а особенно в Биробиджане, пора прекрасная, — уже очень тепло, ещё нет изнуряющей жары, город утопает в девственной не запылённой зелени, время от времени улицы освежает ласковый не затяжной дождь. Люди живут привычной жизнью маленького городка. Кто-то стремится на речку, кто-то на свои шесть соток, а кто-то только предвкушает очередной отпуск. И ни кому не ведомо, что в этот момент находится среди нас одна молодая женщина Ирина, сердце которой мечется в груди от страха и боли за своего восьмилетнего сынишку.

Царице моя преблагая, Надеждо моя, Богородице,
Приятелище сирых и странных Предстательнице,
скорбящих Радосте, обидимых Покровительнице!…

В наших некогда безбожных краях люди идут в храм со «скрипом», как правило, когда уже всё, больше некуда, последняя инстанция. Поэтому, я привыкла наблюдать на службах в нашем кафедральном соборе одних и тех же прихожан, — кого-то чаще, они составляют костяк общины, кого-то реже, а некоторых вообще два раза в год, на Пасху и Крещение Господне, водицы набрать крещенской. А тут, удивительное дело, войдя в храм, я увидела почти весь знакомый мне творческий коллектив нашего местного Дворца культуры.
Тогда шла Всенощная перед чудотворной Югской иконой Божией Матери. Подходить и спрашивать не принято, из них тоже ко мне ни кто не подошёл. Ну и хорошо, ну замечательно, — подумала я, — радостно, что люди наконец-то смогли переступить порог храма. Но каково было моё изумление, когда я увидела в храме моих знакомых и на следующий день, в само празднование явления чудотворной Югской иконы Божией Матери, и на молебне, они остались после Литургии, да ещё и на полуденном молебне они вновь и вновь усердно молились вместе со всеми перед старинной чудотворной Югской иконой Пресвятой Богородицы.

Как выяснилось позже, причиной такому массовому приходу в храм, стала большая беда, случившаяся с ребёнком одной из сотрудниц городского дома культуры. Спустя почти год, когда несчастье миновало, жизнь семьи вошла в своё привычное русло, я встретилась с Ириной. Было заметно, что ей очень тяжело рассказывать о произошедшем, даже спустя столько времени. Я спросила разрешение включить во время беседы диктофон. Ирина согласилась. Но «толкать прямо под нос» пишущее устройство я не стала, не этично это как-то, поэтому звук получился не очень качественный, голос Ирины еле слышно. И я решила перевести в текстовой вариант аудиозапись нашей беседы. Вот что рассказала мне Ирина:

— Случилось это всё десятого…
— Что произошло тогда?
— Что произошло? Упала дверь на ребёнка…Железная тяжёлая входная дверь. Он оказался в реанимации, врачи дали двадцать процентов.
— Двадцать процентов, что выживет?
— Да, что выживет он. Его ввели в искусственную кому, как потом нам объяснил врач, которого мы привезли из Хабаровска. Здесь он неделю отлежал, ни «да», ни «нет», вообще ни чего. Каждое утро мы в восемь часов в реанимации, всю ночь мы им названивали, они нам… Ну можно день сказать – ничего, можно два сказать – ничего, но три, четыре, пять, шесть, семь… То есть, я даже не могла добиться от врачей — кто у нас лечащий врач. Когда мы подходили к реанимации, всегда к нам выходил реаниматолог. То есть, если пострадала голова, то должен лечить нейрохирург, да…? Ни кого не было… А потом только на четвёртый день мы узнали уже через заведующего, что объявился лечащий врач всё-таки у ребёнка. Ну тут уже какие-то подозрения у меня, то есть вот эти четыре дня им занимались реаниматологи… Вызывали для консультации детского реаниматолога. Ну и всё, потом мы стали говорить, что его нужно увозить в Хабаровск. Но наши врачи сказали: «Мы такой необходимости не видим»!
— Вот спустя четыре дня, когда вы поняли, что здесь уже ни чего делать не будут…
— Да, я поняла, что им ни кто не занимается. Особенно когда мы пришли в очередной раз, вышел врач и опять его дежурная фраза: «Ждите, ни чего сказать вам не можем, крайне тяжёлое состояние». И ушёл. За нами выбежала медсестра, украдкой, потихоньку, шепнула, оглядываясь, видно, что сама боялась, не дай Бог её кто услышит, говорит: «Увозите его, увозите!». Для меня это было шоком, что медсестра, которая казалось бы… И у меня сразу мысли, — значит что-то скрывают, или ни чего не делают… И так как врачи не давали увозить сына, я стала настаивать привезти какого-то врача. Но тоже ни ответа, ни привета… Бегала, искала правды, кто поможет… Ни губернатор, ни Мацанов, наш министр здравоохранения, так сказать: «Ни кто нам не указ, ни кто нам не поможет. Ребёнок не транспортабельный, мы его не увезём, ни кто не возьмётся его везти». Не отдавали его ни как, все, открыто говорили: «Нет такого ни врача, ни человека, кто бы вам помог». Грубо говоря, — я — Бог и царь, я сказал не увезёте, значит не увезёте! А когда приехал врач из Хабаровска, мы его привезли, вот когда этот врач посмотрел, мы сидели в реанимации, он вышел и я просто по лицу увидела у него улыбку, то есть он не шёл к нам с известием, что все. Он вышел и сказал: «Я думал случай намного тяжелее». Правда, снимков не было, ни чего наши врачи не оставили, не предоставили нам. И по назначению врачей, по разговору с дежурным врачом, как ему рассказывали, вот он (врач из Хабаровска) нам объяснил, что ребёнка держат в состоянии комы. Но пять дней на искусственном дыхании! Уже нет такой практики, он сказал, что это практика десятилетней давности. Сказал, что сейчас и воспаление лёгких может начаться, говорит, что надо его выводить и что он сменил бы тактику лечения. «Если вы хотите, вы его перевезите в Хабаровск, но я повлиять на это не могу».
Что-то, вот я сейчас даже не могу сказать, кто-то или что-то: «Беги в церковь». Вот мы сразу вышли из больницы и всё, каждое утро у нас начиналось, что мы шли на службу в храм. Ну дальше что, всем нам и оставалось только молиться, молиться, утром в церковь, после службы в реанимацию, то есть утром в реанимацию, на службу, опять в реанимацию, вечером на службу, в реанимацию, всю ночь на телефоне… Нет, нет и нет!
Вот как получилось, вот 16-го мне Галина Николаевна Усольцева, что в хоре поёт, она говорит: «Ирочка, идите на службу, икону такую привезут, именно за детей помощница». И вот мы отстояли службу, помню…Я уже молилась о том хотя бы, чтобы его от сюда перевезти… Ну и вот 17 числа позвонила мне Лена (директор ДК) и говорит: «Вот тебе телефон Андрея Геннадьевича Пархоменко, звони сама ему». И всё. Через два часа, вот прям я сижу в больнице возле реанимации, я с ним созваниваюсь, объясняю ему: «Вам тоже выбор, — либо мне поверит как матери, либо нашим врачам». Он говорит: «Всё, сейчас». Смотрю – забегали, появился главврач, реаниматолог, дежурный врач, короче все, все… Андрей Геннадьевич позвонил мне: «Всё, в два часа его повезут, уже готовят скорую, готовят реанимацию». Я, конечно, не верила ни ушам, ни глазам своим. В этот же день его увезли в Хабаровск. Мы приехали в пять часов на приём, вышел врач, которого мы привозили, сказал: «Скорее всего, мы его сейчас в реанимацию», потому что запущенный был ребёнок. А утром в десять часов они позвонили и сказали, что из реанимации ребёнок переведён в общее отделение.
Вот потом тоже весь восстановительный период, когда мы через три месяца приехали, я в церкви стояла на всех службах, я молилась и говорила, что я верила, что мы придём сюда уже с ребёнком…. Так оно и получилось. Только потом я начала анализировать, я не помню кто и что мне советовал, кто говорил: «бежать в церковь», кто в этот час, в эту минуту..? Потому что, вот они двадцать процентов..! Ну, конечно половина ДК моих работников, все и в больнице, все побежали в церковь молиться.

Сегодня сын Ирины в полном здравии, первую и вторую четверти окончил на пятёрки и четвёрки и, слава Богу, он ни чего не помнит из случившегося, только лишь заплаканное лицо мамы, когда вернулся из долгой комы.

… Зриши мою беду, зриши мою скорбь;
помози ми, яко немощну, окорми мя, яко странна!
Пресвятая Богородице, спаси нас!

Наталья Шуплецова,
руководитель пресс-центра
Биробиджанской епархии

2 комментария

  1. Благодарю Тебя Царица Небесная, слава Тебе, со безначальным Твоим Отцом и Сыном!!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

один + 19 =

Внесите свой посильный вклад в развитие сайта о Югской иконе Божией Матери

0

Your Cart